пятница, 15 февраля 2019 г.

Сретение Господа нашего Иисуса Христа
Сегодня мы празднуем Сретение Господне, вспоминая, как Пресвятая Богородица приносит сорокадневного Младенца Иисуса в Иерусалимский храм, чтобы согласно иудейскому закону представить его пред Господом. Сретение — на церковно-славянском языке означает «встреча». В храме по откровению Духа Святого их встречает праведный старец Симеон, которому было обещано Ангелом, что он не умрет, пока своими глазами не увидит Христа. Этот ветхозаветный старец по преданию прожил более трехсот лет в ожидании Спасителя. В его лице Ветхий Завет встречается со Христом — Началом Нового Завета.
Завет — это особый договор между Богом и людьми. Главным в Ветхом Завете было соблюдение закона, дисциплина, правила, чтобы людей отпавших от Бога подготовить к пришествию Спасителя и проповеди Евангелия.
Время Ветхого Завета прошло, но для нас различные правила, обычаи, установления имеют колоссальную ценность, потому что мы не можем руководствоваться одной лишь собственной совестью, или только молитвенным общением с Богом. Выполняя эти предписания, многие могут вести себя внешне практически безукоризненно: соблюдать посты, вычитывать молитвы, говорить правильные слова. Такими были и фарисеи. Но пришел Христос, и они его отвергли, потому что сердце их огрубело, потому что ценили свои подвиги и свою праведность слишком высоко. Так часто происходит и у нас. Многие в погоне за внешним соблюдением правил, теряют гораздо большее, оставаясь только исполнителями закона.
Упраздняя ветхозаветный закон, Спаситель дает две заповеди, в которых весь закон и все пророки. Первая «возлюби Господа Бога твоего всем сердцем твоим и всею душою твоею и всем разумением твоим». Это заповедь о любви к Богу, о полном доверии и вере в Него. Но не одной верой спасается человек. «Вера без дел мертва», поэтому необходимы дела веры. В первую очередь, дела в отношении ближних. Для этого Господь дает нам вторую заповедь: «возлюби ближнего твоего, как самого себя».
Чтобы научиться любить Бога, чтобы проверить, на что мы способны, нам дарован ближний — тот, кто оказался рядом с нами. Человек, образ Божий — вот инструмент нашего спасения, испытатель нашей любви, терпения и чистоты нашего сердца.
Новый Завет становится выше всех правил. Теперь духовный плод приносят «любовь, радость, мир, долготерпение, благость, милосердие, вера, кротость, воздержание; на таковых нет закона», — говорит апостол Павел. Для людей Нового Завета правила становятся второстепенными. Мы призваны соблюдать заповеди Божии не из страха или долга, а потому что просто невозможно поступать иначе. Для этого нужна постоянная работа души и внимание к своей вере, мыслям, словам и поступкам.
Но давайте не будем обманываться, мечтая совершить великий подвиг ради ближнего! В этих мечтаниях можно прожить всю жизнь и не принести того плода духовного, о котором говорит апостол Павел. Всмотримся в лица наших святых. Они вовсе не готовили себя к героическим поступкам. Это в большинстве своем были кроткие, терпеливые, верующие и радостные люди. Они просто старались быть доброжелательными к ближним, где можно – уступали и прощали, не унижали и жалели тех, кто, возможно, и не достоин жалости, бескорыстно помогали или просто относились со вниманием. Эти каждодневные малозаметные дела веры очистили и умягчили их сердца, предуготовили к той встрече, которая состоялась в их жизни — ко встрече со Христом.
Давайте и мы пойдем путем этих малозаметных, самых простых и повседневных милостей друг ко другу, тех кротких дел веры и любви ко Господу и к ближним, благодаря которым в нас умирает все ветхое, чтобы уступить место всему новому! 
















суббота, 19 января 2019 г.

Святое Богоявление. Крещение Господа Бога и Спаса нашего Иисуса Христа.
Какие бывают животворящие и какие бывают страшные воды!.. В начале книги Бытия мы читаем о том, как над водами носилось дыхание Божие и как из этих вод возникали все живые существа. В течение жизни всего человечества — но так ярко в Ветхом Завете — мы видим воды как образ жизни: они сохраняют жизнь жаждущего в пустыне, они оживотворяют поле и лес, они являются знаком жизни и милости Божией, и в священных книгах Ветхого и Нового Завета воды представляют собой образ очищения, омовения, обновления. Но какие бывают страшные воды, воды потопа, в которых погибли все, кто уже не мог устоять перед судом Божиим; и воды, которые мы видим в течение всей нашей жизни, страшные, губительные, темные воды наводнений...
И вот Христос пришел на Иорданские воды: в этих водах уже не безгрешной земли, а нашей земли, до самых недр своих оскверненной человеческим грехом и предательством, в этих водах приходили омываться люди, кающиеся по проповеди Иоанна Предтечи; и как тяжелы были эти воды грехом людей, которые ими омывались! Если бы мы только могли видеть, как омывающие эти воды постепенно тяжелели и становились страшными этим грехом! И в эти воды пришел Христос в начале Своего подвига проповеди и постепенного восхождения на Крест, погрузиться в эти воды, носящие всю тяжесть человеческого греха — Он, безгрешный.
Этот момент крещения Господня — один из самых страшных и трагических моментов Его жизни. Рождество — это мгновение, когда Бог, по Своей любви к человеку хотящий нас спасти от вечной погибели, облекается в человеческую плоть, когда плоть человеческая пронизывается Божеством, когда обновляется она, делается вечной, чистой, светозарной, той плотью, которая путем Креста, Воскресения, Вознесения сядет одесную Бога и Отца. Но в день Крещения Господня завершается этот подготовительный путь; теперь, созревший уже в Своем человечестве Господь, достигший полной меры Своей зрелости человек Иисус Христос, соединившийся совершенной любовью и совершенным послушанием с волей Отца, идет вольной волей, свободно, исполнить то, что Предвечный Совет предначертал. Теперь человек Иисус Христос эту плоть приносит в жертву и в дар не только Богу, но всему человечеству, берет на Свои плечи весь ужас человеческого греха, человеческого падения, и окунается в эти воды, которые являются теперь водами смерти, образом погибели, носят в себе все зло, весь яд и всю смерть греховную.
Крещение Господне, в дальнейшем развитии событий, ближе всего походит на ужас Гефсиманского сада, на отлученность крестной смерти и на сошествие во ад. Тут тоже Христос так соединяется с судьбой человеческой, что весь ее ужас ложится на Него, и сошествие во ад является последней мерой Его единства с нами, потерей всего — и победой над злом.
Вот, почему так трагичен этот величественный праздник, и вот почему воды иорданские, носящие всю тяжесть и весь ужас греха, прикосновением к телу Христову, телу безгрешному, всечистому, бессмертному, пронизанному и сияющему Божеством, телу Богочеловека, очищаются до глубин, и вновь делаются первичными, первобытными водами жизни и делаются способными очищать и омывать грех, обновлять человека, возвращать ему нетление, приобщать его Кресту, делать его чадом уже не плоти, а вечной жизни, Царства Божия.
Как трепетен этот праздник, и вот почему, когда мы освящаем воды в этот день, мы с таким изумлением и благоговением на них глядим: эти воды сошествием Святого Духа делаются водами иорданскими, не только первобытными водами жизни, но водами, способными дать жизнь не временную только, но и вечную; вот почему мы приобщаемся этим водам благоговейно, трепетно; вот почему Церковь называет их великой святыней и призывает нас иметь их в домах на случай болезни, на случай душевной скорби, на случай греха, для очищения и обновления, для приобщения к новизне очищенной жизни. Будем вкушать эти воды, будем прикасаться благоговейно. Началось через эти воды обновление природы, освящение твари, преображение мира. Так же как в Святых Дарах, и тут мы видим начало будущего века, победу Божию и начало вечной жизни, вечной славы — не только человека, но всей природы, когда Бог станет все во всем.
Слава Богу за Его бесконечную милость, за Его Божественное снисхождение, за подвиг Сына Божия, ставшего Сыном человеческим! Слава Богу, что Он обновляет и человека и судьбы наши, и мир, в котором мы живем, и что жить-то мы все-таки можем надеждой уже одержанной победы и ликованием о том, что мы ждем дня Господня, великого, дивного, страшного, когда воссияет весь мир благодатью принятого, а не только данного Духа Святого! 












среда, 16 января 2019 г.

Обрезание Господне. Свт. Василия Великого, архиеп.Кесарии Каппадокийской.
Праздник Обрезания Господня и память святителя Василия Великого связаны друг с другом. Церковь говорит нам о тайне послушания. Мы все помним слова: «Послушание выше поста и молитвы». Но надо, как говорит преподобный Серафим Саровский Праздник Обрезания Господня и память святителя Василия Великого связаны друг с другом. Церковь говорит нам о тайне послушания. Мы все помним слова: «Послушание выше поста и молитвы». Но надо, как говорит преподобный Серафим Саровский, чтобы мы хорошенькопоняли это. Разумеется, речь идет в первую очередь о Богом данных установлениях, о том, что явно относится к духовной жизни. Но не только об этом. Сюда же относится все, что совершается по естественным человеческим обычаям, будь то семья или гражданские законы, все, что не вступает в противоречие с христианской совестью. Как говорит апостол Павел, «что только истинно, что честно, что справедливо, что чисто, что любезно, что достославно, что только добродетель и похвала, о том помышляйте» (Фил. 4:8). Церковь говорит о таком послушании, которое исполнено памятью о Боге, любовью и верностью Ему. За простым земным послушанием может открываться несравненно большая глубина. Такое послушание с самого Своего рождения и даже прежде рождения являет Христос. Мы помним, как Пречистая Его Матерь и праведный Иосиф Обручник, повинуясь императорскому указу о переписи населения приходят в город, где надлежит родиться Христу.
На восьмой день после рождения Спаситель был обрезан, согласно повелению, данному Аврааму, когда Бог обещал установить вечный завет с ним и его потомством. Чистый, безгрешный Господь принимает знамение примирения, которое Он Сам как Бог и Творец Закона установил. С первых дней Своего Пришествия на землю Он смиренно подчиняется предписаниям Закона, показывая, что все ветхозаветные прообразы обретают в Нем завершение. Обрезанием Второго Адама заканчивается плотское обрезание Ветхого Завета и начинается Новый и истинный Завет, запечатлеваемый духовным обрезаниемценою Его Крови. Христианское крещение есть подлинное духовное обрезание, знамение принадлежности новому народу, приобщающемуся животворящей смерти и воскресению Господа. Этой тайне послушания должны научиться все крещеные во имя Христово. В этот день Богомладенцу дали имя, которое небесный вестник открыл прежде рождения праведному Иосифу. Иисус значит Спаситель. Одним этим именем открылось Его служение на земле, ради которого Превечный Бог и Творец стал человеком. Имя Иисус выражает всю тайну нашего спасения. Он «смирил Себя, быв послушным даже до смерти, и смерти крестной. Посему и Бог превознес Его и дал Ему имя выше всякого имени, дабы пред именем Иисуса преклонилось всякое колено небесных, земных и преисподних, и всякий язык исповедал, что Господь Иисус Христос в славу Бога Отца» (Фил. 2:8-11). Те, кто во Христа крестились, во Христа облеклись.
И святитель Василий Великий с исключительной силой являет нам, что значит быть крещеным человеком, что значит тайна послушания. С одной стороны, он с детских лет, еще до принятия крещения, смиренно повинуется всему, чему наставляют его в семье (невозможно не заметить, что семья эта совершенно необыкновенная, буквально икона семьи — особенно обращенная к нашему времени: в ней десять человек детей, пятеро из которых будут причислены к лику святых, а воспитанием его главным образом занимается бабка Макрина, ученица святителя Григория Чудотворца Неокесарийского). Он обучается риторике, то есть искусству точно и ярко выражать свои мысли, под руководством своего отца, затем занимается дальнейшим светским, как сказали бы теперь, образованием в Кесарии Каппадокийской, в Константинополе и наконец в Афинах. Скромно преподает риторику, не помышляя ни о чем великом. А по принятии крещения старательно изучает азбуку духовной жизни. И скоро для ознакомления с монашеской жизнью отправляется в путешествие по Сирии, Палестине и Египту, где вступает в близкое общение с некоторыми подвижниками. Так он учится науке более совершенного послушания, о чем можно было бы еще долго говорить. Упомянем лишь, что по возвращении из путешествия он раздает свое имущество бедным и удаляется в пустыню близ Неокесарии, где предается аскетическим подвигам — прежде чем вступить на церковное служение. Это одна сторона его жизни, внешняя, которая становится все более значительной, оттого что всегда неразрывно связана с любовью к Богу.
По свидетельству преподобного Ефрема Сирина, когда святитель Василий проповедовал, белый сияющий голубь напевал ему на ухо слова, которые он произносил. А когда он совершал Божественную литургию, то весь был подобен столпу огня, поднимающемуся от земли на небо. До сегодняшнего дня православная Церковь за Божественной литургией самых наших главных праздников молится его молитвами, исполненными высокого богословского вдохновения. Он заботился о том, чтобы с особой торжественностью совершалась память мучеников и почитание святых мощей. Он был первым из православных отцов, кто ясно и дерзновенно возвестил, что Дух Святой — истинный Бог, единосущный Отцу и Сыну. Вдохновляемый Самим Духом Божиим, имея общение по дару благодати со Святой Троицей, святитель Василий с несравненной ясностью и точностью формулировал главные богословские понятия, такие как сущность, ипостась, никогда не отделяя их от тайны нашего спасения и обожения человека. Вся жизнь его была сражением с еретиками, сеющими смуту в Церкви. Он был совершенным епископом, живым образом Христа, всем для всех, и в то же время по-человечески ему сопутствовали сплошные поражения среди разного рода церковных разделений и бурь.

Сегодня Церковь вводит нас в сокровенность отношений Христа со Своим Небесным Отцом. Неслучайно за литургией читается Евангелие о том, как после праздника Пасхи Христос остается в Иерусалиме в Храме с учителями Закона, которые дивятся Его разуму и ответам.
Самое главное здесь — это тайна Его любви по отношению к Богу Отцу. После трех дней поиска Его находят, и Матерь Его говорит Ему: «Чадо! Что Ты сделал с нами? Вот, отец Твой и Я с великой скорбью искали Тебя. Он сказал им: зачем было вам искать Меня? Или вы не знали, что Мне должно быть в том, что принадлежит Отцу Моему?» Это говорит Христос. Он — во всем человек, Отрок, и Он со Своим Отцом. «Но они не поняли, — говорится в Евангелии, — сказанных Им слов». Они еще не могут это вместить. У Христа богочеловеческое сознание, благодаря которому Он живет в постоянном общении со Своим Отцом. «Или вы не знали, что Мне должно быть в том, что принадлежит Отцу Моему?»
Христу двенадцать лет, Он свидетельствует о Своей независимости от Матери и праведного Иосифа и о Своем послушании им. Потому что далее мы слышим: «И Он пошел с ними и пришел в Назарет; и был в повиновении у них». Но чтобы сокрыть Свое совершенно особое служение, Он отсутствует в течение трех дней, и Матерь Его и праведный Иосиф не могут это понять. Мы приглашаемся проникнуть в эти отношения сокровенности, бесконечной взаимной любви между Отцом Небесным и Христом.
«Мне должно быть в том, что принадлежит Отцу Моему», — вот откровение Христово, которое мы должны услышать. Это чрезвычайное свидетельство проходит через все Евангелие. Христос всегда со Своим Отцом, Он не может не быть с Ним. Мы должны узнать, что тайна нашей жизни в том, чтобы быть со Христом в тайне Бога Отца, содержащей всю любовь, которая есть в Нем. В течение всех этих событий «Матерь Его сохраняла все слова сии в сердце Своем».
Радость переполняет Евангелие: «Иисус же преуспевал в премудрости и возрасте и в любви у Бога и человеков». Это не мешает Ему оставаться независимым, в некотором роде сокрытым от Своих самых близких, которым Он начинает открывать Свою тайну. И нас Он зовет также быть в тайне Пасхи, в тайне Своего Отца и творить Его волю.
«Или вы не знали, что Мне должно быть в том, что принадлежит Отцу Моему?» Как поразительны эти слова, абсолютно ни с чем не имеющие сравнения. Мы должны воспевать славу Богу, зная, что этот двенадцатилетний Отрок, Иисус Христос, уже имеет ум, превосходящий всякое человеческое разумение, Он — со Своим Отцом и всегда делает то, что угодно Ему. Он весь любовь к Своему Небесному Отцу и в то же время весь послушание Своей Матери и праведному Иосифу. Все совершается в Церкви ради Его посланничества в мир, ибо Христос пребывает с Отцом, чтобы открыть людям, Кто Его Отец.
Будем молить Господа, чтобы было дано нам войти в тайну Его любви, смирения, кротости и терпения. Предадим себя всему, что Он совершает ради нашего спасения. Подобно Пречистой Его Матери, Которая сохраняла все в сердце Своем, будем хранить в наших сердцах этот дар и преуспевать подобно Ему, по дару Его, в премудрости и возрасте, и любви у Бога и человеков. В этот час Преблагословенная Дева не понимает слов Своего Сына, но Она хранит их, и постепенно Ей будет дано постигнуть их в полноте. Все откроется Ей — Крест Христов и слава Отчая, явленная в Воскресении.
Вот тайна приобщения Господу в любви и истине, которую Господь открывает верным Ему, даруя им новые глаза и новое сердце. Духом Святым дается нам познать, что Христос единосущен Отцу и что Отец не оставляет Его ни на одно мгновение. Мы не должны сомневаться в том, что и нас Бог не оставляет ни на одно мгновение. С нами Бог. Он с нами. Он спасает нас. Только это имеет значение. Все остальное — в тайне послушания и нашей ответной любви к Нему. 










понедельник, 7 января 2019 г.

Рождество Христово
Каждый церковный праздник — это, по сути, воспоминание о том, что имеет самое непосредственное отношение ко всем нам: к нашей жизни, нашему вечному спасению. Будь то праздник Господский или Богородичный, или день памяти кого-то из святых — все равно это так. И потому можно еще иначе сказать: праздник — воспоминание о радости или — ее источник.

Хотя, конечно, радость у каждого праздника своя, особая, отличная от прочих. И переживаем и чувствуем ее мы тоже все по-разному — в зависимости от устроения своего, от состояния душевного, от обстоятельств жизненных. И бывает иногда даже, что и не чувствуем — настолько дебело и бесчувственно наше сердце. Или, наоборот, чувственно и взыскует радостей не духовных, а земных. Или же так задавлено оно заботами и тяготами житейскими, удручено и измучено скорбями.
Но радость Рождества… Она подчас способна пробиться и в самое закрытое сердце, согреть и оживить его.
Нет, кажется, ничего, что лучше раскрывало бы суть, внутреннее содержание праздника, нежели церковное богослужение. Слова канонов и стихир, тропарей и кондаков проливают дивный свет и тепло в душу внимающего тому, что читается и поется за службой. Ум объемлет их и передает сердцу, и там они распускаются, словно бутоны каких-то дивных, прекрасных цветов…
Так должно быть в идеале и порой так бывает на самом деле. Но все мы знаем, что бывает так не всегда, отнюдь не всегда. Разве редкость — когда мы стоим на ночной рождественской службе, едва живые от усталости, сонные, потому что выспаться не удалось, голодные, потому что постились сорок дней, и боремся со всем этим: усталостью, голодом, сном? И храм, в который мы пришли, возможно, «не наш», а просто тот, который ближе к дому, и хор, может быть, поет не так, чтобы каждую стихиру мы могли понять, и чтец читает тихо и невнятно. А в сердце все равно проникает капля за каплей, лучик за лучиком радость. Словно солнце всходит…
Почему?
Я очень хорошо помню ту первую рождественскую службу, которую решился отстоять двадцать с лишним лет тому назад. Отстоять — именно так. Я вообще еще тогда не понимал, что такое служба. Я не знал толком, что такое Церковь. Не прочел от начала до конца ни одной духовной книги, кроме Евангелия. Церковнославянский язык представлялся мне на слух какой-то китайской грамотой, и проще казалось именно этой грамотой овладеть, чем проникнуть в смысл звучавших песнопений. Но я все равно пришел той холодной ночью в храм и стоял там — в таком многолюдстве, такой тесноте, что мне уже не нужно было объяснять, почему верующие во Христа суть одно единое тело… И я был счастлив. Не оттого, что кончился первый, наверное, в жизни пост, не оттого, что подходила к концу непривычно долгая для меня служба, и не от сознания, что я «выстоял». А просто счастлив — какой-то детской, чистой радостью, той, благодаря которой и сам становишься ребенком и начинаешь надеяться, что, как ты ни плох, а Царство, оно и для тебя…
Почему?
Я помню и другое. Я жил уже в монастыре и, конечно, знал о Церкви гораздо больше. Я читал святых отцов. Утром и вечером был на службе, изучал богослужебный устав, чтобы не путаться в ней и не ошибаться. Если чего-то не мог разобрать из певшегося или читавшегося, то сам вчитывался в непонятые на слух строки из Минеи или Триоди. Была зима. Позади уже остались и Рождество, и святки, и Богоявление. И я получил письмо. Оно было из армии, от моего близкого друга. Ему там не было просто — как и обычно непросто молодому человеку в армии. Но еще в большей степени непросто ему было из-за того, что его еще совсем молодая вера подвергалась в армии испытаниям, а рядом не было никого, кто бы мог поддержать, что-то подсказать, наставить.
Душа мучилась от этого, страдала. Он унывал. Пришло время поста. Поститься возможности не было. Бывать на службах, исповедоваться и причащаться — тем более. От всего этого и от внутренних, лишь Божьему взору открытых переживаний мой друг чувствовал себя хуже некуда. И главное — чувствовал, насколько он далек от Бога. И ощущал себя, наверное, чем-то… вроде хлева. Только не того, где появился на свет Богомладенец, а просто.
Наступила ночь Рождества. Похожая на все другие ночи в этой воинской части. Разве что для него она была особенной — особенно скорбной. Он сидел один и думал. Обо всем — о жизни, о службе, о том, как немощен еще в своей вере.
И вдруг — в эту ночь, в это одиночество точно пролился свет.
«Я неожиданно почувствовал,— писал он в письме,— сильно, всем сердцем: в мир пришел Господь. И ко всем пришел, и ко мне. И несмотря ни на что, мне стало так хорошо…».
Это и есть радость Рождества. Похожая на радость путника, отчаявшегося пробиться сквозь метель, но вдруг нашедшего кров. На радость умирающего, нечаянно возвратившегося к жизни. На радость ребенка, который думал, что он сирота, но нет, есть у него отец и мать. Просто — на радость ребенка.